возглавил майор Халбаев, исполнявший до этого в 15-й бригаде должность заместителя командира отряда спецназа по воздушно-десантной подготовке. Его срочно отозвали с курсов «Выстрел» и пришлось десантнику спешно учиться управлять усиленным мотострелковым батальоном со специфической задачей.
Ротных искали по всем вооруженным силам. Старшего лейтенанта Владимира Шарипова вызвал к себе командир полка. В кабинете сидел незнакомец в «гражданке» и листал его личное дело. Захлопнув папку, он вышел навстречу Владимиру, крепко пожал руку и с удовлетворением в голосе сказал:
– Молодец! Мастер спорта по стрельбе, кандидат в мастера спорта по мотокроссу. Не хотите послужить в спецназе?
– Ну, какой настоящий военный не мечтает о спецназе! – ответил Шарипов и без раздумий добавил: – Согласен.
Шарипов фамилию унаследовал от отца. Мать у него была славянских кровей, и с рыжеватыми усами он больше походил на типичного полесского белоруса. Но это уже были детали. Шарипова назначили командиром первой роты. Остальные роты возглавили старшие лейтенанты Кудратов, Амангельдиев, Мирюсупов. Солдат подбирали только прослуживших полгода, год. В основе, конечно, лежал принцип добровольности, но хорошего специалиста могли зачислить в отряд и помимо его воли.
Через полтора месяца «мусбат» был сформирован. В каждую роту прислали переводчиков, курсантов-стажеров Военного института иностранных языков. В отряде вообще-то не было с этим проблем, поскольку таджики, примерно половина узбеков и часть туркменов владела фарси – одним из основных языков Афганистана.
Посмотреть, как идут дела, приехал командующий войсками округа генерал-полковник Максимов.
– Где расположили батальон, – спросил Юрий Павлович, – как обустроили?
– Потеснились, товарищ командующий, – ответил комбриг, – поставили койки в два яруса.
– Это не дело, – Юрий Павлович испытующе посмотрел на Овчарова. – Ну что, будем строить новую казарму?
– Товарищ командующий, если отремонтировать заброшенный городок учебного центра Ташкентского общевойскового училища, – предложил комбриг, – то мы сразу двух зайцев убьем: и личный состав быстро разместим, и полигон под боком – на дорогу время не надо тратить, горючее сэкономим.
– Правильно мыслишь, – сказал командующий, и обращаясь к порученцу, строго добавил: – Составить смету и военным строителям восстановить городок.
ИюнЬ и август занимались боевой подготовкой. Никаких лимитов – ни на боеприпасы, ни на моторесурсы. Смутно догадывались – предстоит отправиться куда-то за рубеж. А значит, каждый должен уметь постоять за себя, показать, каков советский солдат. Никаких работ. Только боевая учеба. Физподготовка, марш-броски по 30 километров с полной выкладкой. По распоряжению начальника Генерального штаба в любое время Ташкентское высшее общевойсковое командное училище и Чирчикское танковое училище предоставляли свои полигоны, даже если у них там были запланированы занятия с курсантами.
Стройбат быстро отремонтировал для «мусбата» несколько зданий. Невзрачные полигонные мазанки превратились в городские дома со всеми удобствами. А потом и Боевое Знамя части вручили с наименованием – 154-й отдельный отряд специального назначения.
Появились и первые потери.
Когда Овчаров вернулся из штаба округа, ему навстречу вышел дежурный по части и доложил:
– Товарищ подполковник, у нас «чп»! В мусульманском батальоне перевернулся ГАЗ-66: три трупа и девять тяжелораненых.
– Как!? Где это случилось?
– Возвращались со стрельбища. Водитель на уклоне решил сэкономить горючее, выключил зажигание, и машина стала неуправляемой.
Приехали родители погибших. Симпатичный седовласый таджик, учитель русского языка, ничего не требовал, не угрожал. Еле сдерживая слезы, он сказал:
– Товарищ подполковник, как мне жить дальше? У меня был единственный сын, и он погиб. Я его отправлял в армию и наказывал, чтобы он служил достойно, а он так нелепо погиб! Скажите, как мне дальше жить, как смотреть в глаза жене. Это я послал его на смерть!
Он заплакал навзрыд, как ребенок, беспомощно опустив руки.
– Я тоже отец, – как мог, успокаивал его Овчаров, – у меня два сына, и я понимаю вас, разделяю вашу скорбь. Мне трудно подобрать слова утешения, но вины командования в гибели вашего сына нет.
«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» ОСОБАЯ ПАПКА
Из записки в ЦК КПСС от 28 июня 1979 года
(…) МИД СССР, КГБ СССР, Министерство обороны и Международный отдел ЦК КПСС считают целесообразным:
(…) 4. Для обеспечения охраны и обороны самолётов советской авиаэскадрильи на аэродроме Баграм направить в ДРА, при согласии афганской стороны, парашютно-десантный батальон в униформе (комбинезоны) под видом авиационного технического состава. Для охраны совпосольства направить в Кабул спецотряд КГБ СССР (125—150 чел.) под видом обслуживающего персонала посольства.
В начале августа с.г., после завершения подготовки, направить в ДРА (аэродром Баграм) спецотряд ГРУ Генерального штаба с целью использования в случае резкого обострения обстановки для охраны и обороны особо важных правительственных объектов (…).
А. Громыко. Ю. Андропов,
Д. Устинов, Б. Пономарёв
Парашютно-десантный батальон из состава 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка в начале июля перебазировался в район аэропорта Баграм и взял его под охрану.
На личный состав «мусбата» в Москве пошили униформу афганской армии, готовили необходимые личные документы на афганском языке. С именами мудрить не пришлось – каждый пользовался своим, поскольку в Афганистане, особенно в северных районах, много и таджиков, и узбеков, да и туркмены тоже не редкость. В августе «мусбатовцев» проверила комиссия Генштаба и признала уровень боевой подготовки хорошим. Но в Афганистан они не пошли, а остались в Чирчике до особого распоряжения. Грушники в «гражданке» исчезли, и занятия совсем остановились.
Начались хозяйственные работы: подметай, убирай, строй…
Амин настойчиво требовал ввода десантников, просил заменить расчеты зенитных батарей, прикрывающих столицу, в благонадежности которых не был уверен, советскими специалистами, но Москва уже не доверяла Амину. И на это были веские причины.
Глава 5. ГЕНЕРАЛ ВАРЕННИКОВ
Командующий войсками Прикарпатского военного округа генерал армии Варенников находился в кабинете, когда зазвенел телефон ЗАС. Он поднял массивную трубку цвета слоновой кости. Звонил начальник Главного управления кадров Министерства обороны генерала Шкадов:
– Здравствуй, Валентин Иванович. А не засиделся ли ты на округе – седьмой год пошел. Может, в Москву переедешь?
– Иван Николаевич, не трогайте вы меня! – ответил Варенников. – Мое сидение на пользу всем – и главному управлению кадров, и вооруженным силам. Вы же знаете, офицеры у нас получают отличную подготовку. Боевая учеба налажена.
– Но я же еще не сказал куда в Москву, – продолжал наседать кадровик. – Речь идет о Генеральном штабе, о должности начальника Главного оперативного управления. Вы будете первым заместителем начальника Генерального штаба. Огарков хочет, чтобы на эту должность назначили именно вас, Валентин Иванович, – польстил самолюбию собеседника Шкадов. – С министром обороны ваша кандидатура уже согласована.
Но вместо благодарности, Варенников недовольно проговорил:
– Я не могу понять, чем руководствовался Огарков, называя мою фамилию министру обороны. Я – сторонник школы бывшего министра Гречко и его поклонник. Устинову это не нравится. Зачем же на рожон лезть? А потом, ну какой из меня штабист? Всю жизнь на командных должностях. Когда-то, при выпуске из академии Генштаба, я просился на штабную работу, но тогда мою просьбу проигнорировали. А сейчас мне уже поздно перестраиваться. Так что, Иван Николаевич, будьте добры, оставьте меня на округе. Или переведите на Дальний Восток, если мое место кому-то приглянулось.
– Валентин Иванович, так вопрос уже предрешен, – не сдавался Шкадов. – Для вас открываются такие масштабные перспективы. Или поедете в Забайкалье.
– Кем может быть предрешен вопрос без моего согласия? – возмутился Варенников. – Это даже странно. Я прошу доложить министру обороны, что у меня совершенно нет никакого желания работать в Генеральном штабе. А что касается Забайкалья, то я немало лет пробыл за Северным полярным кругом и имею право выбирать место службы.
– Конечно, я все это доложу, – недовольно ответил Шкадов. – Но и вы имейте в виду, что иногда мы не особо считаемся с пожеланиями тех, кто рассматривается на какую-то крупную должность. Часто в этом случае доминируют не личные интересы, а интересы дела, государства. До свидания!
Вечером Варенникову позвонил сам Огарков.
– Валентин Иванович, здравствуйте! – сказал маршал таким тоном, словно они были знакомы и дружны много лет. – Шкадов мне доложил о разговоре с вами. Я считаю, что такие вопросы
